https://eabr.org
http://panam.in/

СООТЕЧЕСТВЕННИКИ

Анна Павлова: первый лебедь русского балета

14.08.2018 Людмила Архипова 134 просмотров

Всю свою жизнь Анна Павлова служила прекрасному и жестокому божеству – Его Величеству Балету.


К этому человеку как нельзя лучше подходит ставшее уже банальным и избитым определение «женщина-миф». Стоит только произнести в любом уголке Земли емкую, не требующую перевода фразу «русский балет», эта фамилия будет названа одной из первых…

Ее именем названы улицы, благотворительные фонды, балетные премии. Легендарное «La Pavlova» перешагнуло границы сцены и превратилось в раскрученный бренд: марка швейцарских конфет, французские духи, пользующиеся спросом аж с 1922 года, воздушный десерт, без которого немыслимо меню приличного ресторана, сорт роз с белоснежными бутонами, напоминающий костюм балерины в «Умирающем лебеде»… 

Ее пестрая, наполненная событиями, встречами и разочарованиями жизнь давно растворилась в ворохе легенд, слухов, домыслов, подарочных упаковок… Короткая линия судьбы точно укладывается в выведенную ею самой формулу: «Танец – вот истинная цель и оправдание моего появления на Земле».
 

Божественная… швабра

В биографии Анны Павловой много белых пятен, начиная с происхождения, имени и даты рождения. Балерина часто на 5-6 лет приуменьшала свой настоящий возраст, но не так давно была найдена церковная запись, которая поставила все на свои места: Анна Павлова родилась в 1881 года в Петербурге. Первоначальное отчество «Матвеевна» она в двадцать лет сменила на «Павловна», а своим отцом называла некого рядового Преображенского полка, умершего, когда Анне не исполнилось и двух лет… Впрочем, по версии некоторых биографов, балерина всю жизнь скрывала, что была незаконной дочерью богатого греческого предпринимателя, чья южная кровь так отчетливо проявилась во внешности и темпераменте «неистовой Ассолюты».

Анна Павлова
В Мариинку ее зачислили как «Павлову вторую», одна Павлова в труппе уже была. Фото:  weekend.rambler.ru 


Как рассказывала в интервью сама балерина, желание танцевать, «столь же сильное как знамение, как дар», она почувствовала, когда маленькой девочкой увидела на сцене Мариинки «Спящую красавицу» (правда, странно, что прачка, вдова солдата, смогла привести дочь в Императорский театр). Как бы то ни было, девочка в буквальном смысле слова заболела балетом. С трудом оправившись от нервной горячки, она день за днем бредила танцем, пока испуганная мать не согласилась отдать ее в Императорское училище.
 
Увы, особых успехов будущее не сулило: на сцене рубежа XIX-XX веков царили крепкие, довольно упитанные виртуозки, педагоги всерьез сомневались, хватит ли у субтильной, хрупкой Анны сил «крутить» фуэте… Замкнутый характер, режущая глаз худоба, неказистость то ли гордого, то ли робкого существа отозвались в обидном детском прозвище – «швабра». 

В Мариинку ее зачислили как «Павлову вторую», одна Павлова в труппе уже была… Но жизнь на вторых ролях, последние ряды кордебалета обернулись фантастически быстрым взлетом. Непосредственная, импульсивная, легкая, она почти мгновенно стала примой. Подлинная слава пришла в 1903 году, после исполнении «Жизели» - роль удивительно точно совпала с «воздушной» техникой балерины. «Неуспокоенная душа, она не танцевала – плыла над сценой совершенно бесшумно. Казалось, она и вовсе не касается земли, словно видение, восставшее из мира мертвых, чтобы умолить сестриц-виллис сохранить жизнь ее возлюбленному», - увы, балетный спектакль не оставляет другого следа, кроме памяти, так что доверимся впечатлению очевидца, театрального критика Алена Гито.

Анна Павлова
Она танцевала - словно плыла по течению. Фото: luckclub.ru


…В 1907 году Павлова танцует «Жизель» в Стокгольме, на сцене Королевского театра. Она ждет ставших уже привычными оваций, - но покидает сцену в полной тишине. До самого отеля за ее экипажем следует молчаливая толпа. Люди не аплодируют, не переговариваются… Вдруг от странной процессии отделяется какая-то женщина и робко дотрагивается до руки балерины: «Они не могут поверить, что вы – настоящая», - объясняет переводчица. Никто не уходит и тогда, когда Павлова скрывается за дверями гостиницы. Недоумевая, как поступить, она, наконец, выходит на балкон: «…И меня встретили целой бурей рукоплесканий и восторженных криков, почти ошеломивших меня после этого изумительного молчания. В благодарность я могла только кланяться. Потом сообразила – бросилась в комнату, притащила корзины с цветами и стала бросать в толпу розы, фиалки, сирень…»

Жестокий романс

Она любила повторять: «Я — монахиня искусства. Личная жизнь? Это театр, театр, театр». Балерина лукавила. Театральные сплетни все чаще связывали ее имя с именем барона Виктора Дандре. Выходец из старой французской аристократической семьи, он был прекрасно образован, молод, богат, именит - словом, идеальный покровитель для входивший в моду балерины. В пику знаменитым конкуренткам – Ксешинской и Преображенской (которых не оставляли своим вниманием Великие князья), Дандре снял для своей пассии квартиру на фешенебельной Итальянской улице с просторным «залом для танцкласса» – роскошь, мало кому из молодых танцовщиц доступная. Но о браке не могло быть и речи – танцовщицы созданы для флирта и адюльтера, их содержат, но на них не женятся… А влюбленная Павлова так и не смогла понять принятого в свете положения вещей: «Да что такое артистка? Крепостная? Девка? Авантюристка? Что ж, отныне моим единственным возлюбленным станет мсье Балет!» 

Анна Павлова
Лучшие сцены Лондона и Парижа, Берлина и Стокгольма - и везде бурные аплодисменты. Фото: cocteil.blogspot.com


Она порвала со всем: с Дандре, с Петербургом, с Мариинкой - и уехала во Францию, чтобы солировать в первых «русских сезонах» Дягилева. Парижане покорены ее «Лебедем», – гениальная фокинская миниатюра очень скоро, благодаря трагическому «курсиву» балерины, приобретшая эпитет «Умирающий», до конца жизни станет коронным номером ее концертной программы. После Павловой «Умирающий лебедь» войдет в репертуар многих балетных звезд - Марго Фонтейн, Майи Плисецкой, Галины Улановой, - но непревзойденным эталоном все же останется павловское исполнение. Когда Сен-Санс увидел балерину, исполняющую его «Лебедя», он добился встречи с ней, чтобы сказать: «Боюсь, мне уже не сочинить ничего достойного, чтобы стать наравне с гармонией вашего танца».

…Париж оклеен афишами, выполненными Валентином Серовым, с летящим силуэтом Павловой. На звездной паре Павлова-Нежинский строится весь репертуар «Русского балета»… И вдруг – скандальный разрыв. Балерина уходит от Дягилева. Тот осыпает ее проклятиями, позже он будет отзываться о солистке своих первых «сезонов» не иначе как о «блистательной, но неблагодарной стерве». Официальная причина разрыва – прима наотрез отказалась танцевать в «Жар Птице», назвав музыку Стравинского «пронзительной чушью». Взамен она заключает сомнительный контракт с английским агентством «Брафф». Какой пассаж! Целый год она будет выступать в мюзик-холлах, в перерывах между канканом и клоунами… Положительно, прима сошла с ума! 

Анна Павлова
Анна Павлова с мужем Виктором Дандре. Фото:iknigi.net


…Ни капли безумия. За громким скандалом стояла вполне реальная причина – деньги. «Брафф» согласился выплатить гонорар авансом, а не по окончанию контракта, как было принято. А деньги ей были действительно нужны… для бывшего покровителя, - в Париже она узнала, что Дандре стал жертвой финансовой махинации и попал в долговую тюрьму. Полученной по унизительному контракту суммы как раз хватило на то, чтобы уладить проблемы с правосудием. В 1911 году пара эмигрировала из России и сочеталась законным браком. 

Но… классического хэппи-энда не получилось – роли давно переменились. Начинающая «звездочка» превратилась в королеву сцены, а Дандре стал лишь одним из королевской свиты. Для посторонних Виктор так и остался доверенным лицом, преданной тенью примадонны – банкиром, менеджером, администратором, слугой (после смерти жены он даже не сможет доказать в суде законность их брака и потеряет все права на наследство). 

А что же она? На все досужие вопросы журналистов примадонна отвечала: «Артист должен знать все о любви и научиться жить без нее», «искусство требует служения, нужно уметь жертвовать собой». Так и не вернувшись в «золотую клетку» Мариинки, она набрала свою труппу и стала единоличной хозяйкой собственного репертуара, собственного честолюбия, собственной судьбы. И чем дальше разносилась слава танцовщицы, тем строже соблюдались правила «служения». За пятнадцать лет – 500 тыс. миль гастрольных разъездов, восемь-десять спектаклей в неделю – фантастически жесткий график, не оставлявший ни минуты на отдых даже после трансатлантических переездов. Лучшие сцены Лондона и Парижа, Берлина и Стокгольма, сменяли маленькие провинциальные театры Японии и Латинской Америки. Шанхай, Манила, Гонконг, Дели, Каир, Сидней, Южная Африка, Малайя, Ява, Чили… Невероятный успех там, где еще ни разу не ступала ножка на пуантах!

Вечное невозвращение

Казалось, бури и потрясения начала XX столетия каким-то чудом обходили стороной ее гастрольные турне, не касались ее таланта. Однажды «век-волкодав» все же показал клыки: Первая мировая застала труппу Павловой в Берлине, балерину задержали по обвинению в шпионаже, – слишком подозрительно выглядели постоянные скитания по свету. Впрочем, арест не продлился и двух суток: говорили, что за актрису вступился сам кайзер, но, скорее всего, дело решил краткий отчет следователя: «Фрау Дандре полностью погружена в дела труппы и к делам политики не имеет совершенно никакого касательства». На роль «русской Мата Хари» Павлова явно не годилась… 

Анна Павлова
Анна Павлова и Михаил Мордкин. Фото: iknigi.net


Она жила не рассудком, а порывами. Близкий друг их дома, балерина Алиса Вронская вспоминала: «Узнав о роковом перевороте в России, мадам Павлова немедленно прервала гастроли и кинулась в Лондон, к Виктору: «Мы должны, слышишь, должны, немедленно, вот сейчас, ехать домой… Там сейчас все решается, мы там нужны…» Обычно потакавший всем ее прихотям Дандре на сей раз был решительно против - зачем пьяной солдатне ее Лебедь? Анна в сердцах оборвала: «Ты не понимаешь, я – одна из них, у меня отец – солдат, меня поймут, примут»… 

Как бы сложилось либретто жизни гениальной танцовщицы, вернись она тогда в Россию? После революции «великий исход» опустошил сцены Большого и Мариинки. Новой властью балет был объявлен «буржуазным пережитком» - это позже, уже в тридцатые, его вновь возведут в ранг официального имперского искусства. А в артистической среде ходил такой анекдот – будто бы единственную оставшуюся в России балерину-пенсионерку Агриппину Ваганову вызвал в Кремль сам Ленин. Пожимая хрупкую руку танцовщицы, Вождь с воодушевлением произнес: «Как я рад, что вы с нами!» Ваганова парировала: «Я, знаете ли, не «с вами», мне просто места в санях директора театра не хватило!»

Возвращаться стало незачем, да и некуда. Многие эмигранты получали с подачи Павловой выгодные контракты в знаменитом концертном бюро Сола Юрока, «открывшего» для Европы Рахманинова, Шаляпина, а позже – Майю Плисецкую и Рудольфа Нуриева. Каждый визит балерины к другу-импресарио начинался неизменным: «Юрочек, миленький, надо бы пристроить, помочь, ведь пропадают, до крайности дошли…» Ее личная труппа росла как на дрожжах – те, кого не удавалось «пристроить», могли рассчитывать на место хотя бы в кордебалете. 

Анна Павлова
Лебедь на сцене любила лебедей в жизни. Фото: surfingbird.ru


А сама Павлова продолжала мечтать о России – так, как могут мечтать только давно покинувшие и порядком подзабывшие родину русские. Впрочем, были и деньги – неизменные 100 фунтов, которые балерина после каждого спектакля перечисляла в пользу Большого и Мариинского театров, вряд ли догадываясь, какую бурю негодования они вызовут. В начале 1920-х в газете «Труд» вышла разгромная статья с осуждением артистов Большого, принимавших помощь от «сбежавшей в Лондон контрреволюционерки». Газета требовала отослать «подачку» обратно, но лично нарком Луначарский распорядился, что «гораздо разумнее впредь отдавать эти деньги на укрепление Красной армии».

Великая затворница

Дверь в Россию захлопнулась навсегда. А мир с готовностью распахнул ей свои объятия. «Видели ли вы Павлову? – кажется, этот вопрос скоро будут задавать на улицах вместо приветствия», - иронизировал репортер «Нью-Йоркера» во время ее очередных американских гастролей. «Божественная», «великая», «несравненная» - газеты не скупились на эпитеты… был среди них, впрочем, один, казалось бы совсем неподходящий для примы с ее кочевой гастрольной жизнью: «лондонская затворница». Она не была создана для шумных светских раутов, для этикета и условностей, «в ее речи сквозило что-то детское, чистое, не вяжущееся с реальностью. Она щебетала, как птичка, вспыхивала, как дитя, легко плакала и смеялась, мгновенно переходя от одного к другому… Боялась толпы и грома – если только это не была толпа зрителей, надежно отделенная краем сцены, и не оглушительный гром оваций», - такой запомнил «всемирную любимицу» один из ее партнеров, Ян Цесарский.

Тихой семейной гаванью в скитальческой жизни актрисы стал «Айви Хаус», «дом, увитый плющом» в окрестностях Лондона, точный слепок вкусов и пристрастий хозяйки. Викторианский особняк без труда вместил собрание живописи, скульптуры, гобеленов, целый этаж был отдан под сценические костюмы, реквизит и нотную библиотеку. 

Анна Павлова
Анна Павлова - контраст силы и хрупкости, лукавства и подкупающего простодушия. Фото: союзженскихсил.рф


Из каждой поездки Павлова привозила экзотический цветок или саженец, и со временем превратила хмурое английское поместье в цветущий тропический сад, собрала коллекцию редких птиц и бабочек, обитавших в просторной стеклянной оранжерее. Окружающие не раз замечали ее особую, почти мистическую власть над миром растений и животных: она бесстрашно брала в руки змей, приносила за пазухой покалеченных охотниками птиц… Как-то, во время экскурсии по одному из национальных парков Америки, к балерине неожиданно приблизился громадный медведь и положил когтистые лапы ей на плечи… Все застыли в ужасе, а она спокойно и ласково уговаривала зверя уйти восвояси. И медведь отступил, на прощание лизнув ей руку. Позже Павлова, шутя, говорила друзьям, что с удовольствием обзавелась бы таким защитником от слишком навязчивых поклонников… 

Контраст силы и хрупкости, лукавства и подкупающего простодушия. В ней была какая-то неподвластная логике загадка. Дочка прачки, она прекрасно разбиралась в искусстве, безошибочно датировала картины старых мастеров. Эмигрантка, по свидетельству биографов до конца жизни плохо владевшая даже интернациональным английским, каким-то чудом декламировала наизусть множество стихов на самых разных языках - «ведь стихи так похожи на танец!» Она плохо ладила со счетами и цифрами, но, пристрастившись во время долгих переездов к покеру, легко обыгрывала за карточным столом опытных соперников...

Не понимала и не принимала «изобретения века» – кинематографа (увидев немую черно-белую пленку, на которую были сняты несколько ее самых известных номеров, примадонна в ужасе окрестила ее «кастрацией балета»), - и вела долгую, очень нежную (по отзывам современников) переписку с Чарли Чаплиным, полагая, что они – «последние оставшиеся на Земле рыцари чистого искусства»… 

Траурная кода

С годами слепо поклоняться «Идолу Танца» становилось сложнее и сложнее: перепады настроения Анны случались все чаще, их размах – все больше. Как больной, избалованный ребенок Анна придиралась к мужу, устраивала безобразные сцены, била посуду, царапалась, как кошка. Затем часами стояла на коленях перед закрытой дверью его кабинета, умоляя впустить, простить… а добившись прощения начинала новую сцену, крича, что «оскорблена, что сама не простит никогда». Доставалось и коллегам: бешеные вспышки ревности к чужому успеху заставили многих талантливых танцовщиков покинуть труппу. Под конец жизни Павлова стала болезненно суеверна – боялась числа 13, пустых ведер, встречи со священником… Даже то, что для других было незаметным пустяком, в ее обостренном воображении превращалось в роковую примету. 

Анна Павлова
Она хотела остановить время – и время пошло ей навстречу. Фото: listal.com


Ее умоляли прервать на время гастроли, отдохнуть. «Что вы, - лепетала она испуганно, - я должна работать круглый год. У меня на руках труппа, распустить ее – значит разрушить все, что я наработала за эти годы каторги… Если я не имею времени жить, то и умирать я должна на ходу, на ногах!»

Близкие понимали природу страхов, сжигавших Анну изнутри. Старость. Для нее это состояние – не что иное, как смерть. Невозможность танцевать, а значит дышать. Невозможность быть всегда первой. Но безропотно сдаваться на милость победителю было не в ее характере. «В гримерке сидела маленькая, безмерно уставшая, седеющая женщина с очень жилистыми руками, разрушившая для меня образ великой балерины, - вспоминала знаменитая танцовщица Метрополитен-опера Алисия Маркова, - Но потом, когда я была в зале, а Павлова вышла на сцену – она словно преобразилась в двадцатилетнюю, изящную, порхающую красавицу! Контраст был поразительный!»

Сорок лет... Сорок пять... В этом возрасте она спросила у хореографа Фокина, сколько ей еще осталось танцевать. Фокин улыбнулся: «Ты поставишь рекорд долгожительства. Ты в прекрасной форме и будешь выходить на поклоны до самой смерти». 

Странным образом пророчество великого хореографа сбылось. Она хотела остановить время – и время пошло ей навстречу. За неделю до своего пятидесятилетия, во время гастролей в Гааге балерина внезапно заболела, но не стала отменять выступлений… Пневмония свела ее в могилу за шесть дней. В последнюю ночь, около полуночи, она вдруг поднялась на постели и отчетливо, строго сказала: «Приготовьте мой костюм Лебедя…» и — некоторое время спустя: «Играйте медленнее коду». 

Афиши не успели снять, зал был полон. Перед началом администрация объявила о кончине Павловой и предложила вернуть деньги за билеты. Но ни один зритель не прошел в кассу. Тогда занавес поднялся, оркестр заиграл пронзительную мелодию Сен-Санса и луч прожектора проследил рисунок танца балерины на пустой сцене… Зал проводил свою любимицу овацией…

Новости партнёров